Полчаса перед сном

Дата: 18 июня 2008



Последние три вечера я провожу в родительском доме. Это означает, что я выпала из привычной суеты, череды встреч и мероприятий и после работы еду прямиком домой. Это означает, что по возвращении домой меня в коридоре встречают мама с котом, я переодеваюсь, мою руки, помогаю нарезать салат и накрыть на стол. Потом мы усаживаемся за стол и за неспешной трапезой обсуждаем недавние события, прошедший день, планы на будущее и многое другое, волнующее нас, связывающее и объединяющее… Папа в отъезде. Но если бы он был в городе – явился бы с работы аккурат к концу нашего ужина и потребовал бы включить «Вести» или какую другую новостную программу, и разговор бы прервался. Однако, сегодня мы одни. Мирный ужин, мирный разговор, и мама, тут, рядом, как в детстве. Ощущение из детства – я маленький ребёнок, который после своих маленьких житейских бурь пришёл искать защиты у мамы. Нет, на этот раз со мной ничего такого особенного не приключилось, просто это ощущение, тут, в родительском доме снова пришло. Три вечера подряд мне никуда не нужно. Вернее, нужно сюда, в родительский дом, где всё какое-то особенное, даже время течёт иначе – неспешно, растягиваясь, вмещая всё – так, что я неожиданно для себя успеваю очень и очень многое. Поговорить с мамой, почитать, поработать над текстами, поразмышлять... Редкое состояние неспешности и абсолютной гармонии со временем, местом, пространством, самой собой. Небольшой экран маминого ноутбука, чашка ароматного чая на столе, кроны деревьев в окне, стук дождика по оконной раме, пара шерстяных носков, принесённая мамой: «Надень, что ты сидишь босиком!» Я начинаю разговор с собой. Лучше всего говорить с собой у меня получается посредством букв и слов. На бумаге или на этом маленьком светящемся экране. Я ловлю мысли в своей голове, которые этим вечером весьма неспешно в ней фланируют, прислушиваюсь к своим ощущениям, что-то там себе пишу. Пишу, отвлекаясь на нашего смешного рыжего котейку, который ревниво поглядывает на компьютер, явно недовольный тем, что моё внимание где-то там, а не в играх с ним. Пишу, прислушиваясь к порывам ветра и дождю за окном и вглядываясь в тревожную смятённость лип за окном. Пишу, привставая со стула и выглядывая в окно, чтобы помедитировать на падение дождевых капель в большие лужи внизу, во дворе. Отвлекаюсь и отворачиваюсь от экрана, чтобы уставиться в серую толщу туч, нависших над рыжими крышами домов. Перевожу взгляд на водосточную трубу и наблюдаю за весёлым пенистым потоком, пролетающим сквозь неё от самой крыши до самого асфальта, и разбивающимся об неё на сотни игривых брызг. Наблюдаю за замершим в непогоду двором, и пытаюсь сквозь кудрявые кроны деревьев разглядеть пустующие детские качели. Музыки дождя и непогоды вполне хватает – не хочется никаких других звуков. Разве что вот полёт моих пальцев по клавиатуре то с разбегу вливается в эту мелодию вечера и солирует, то затихает, и почтительно прислушивается к звучанию Его Величества Вечера. Но вечер, мне кажется, совершенно не обижается. Только из-за плеча заглядывает в светящийся экран и удостоверяется в том, что я не забуду написать о том, какой он выдался спокойный и хороший. О чём я думаю? О себе. О людях рядом. Опять о том, зачем я здесь и почему именно такая. Думаю о далёком незнакомом человеке в Ростове-на-Дону, приславшем мне книгу Евгения Богата «Понимание», которую я получила сегодня в отделении почты на полпути между своим и родительским домом. Думаю о женщине на почте, которая мне выдавала мою маленькую бандерольку в конце своего рабочего дня и была так удивительно вежлива и внимательна, и человечна, что мне было жаль, что выдача свершилась так быстро. Думаю о водителе маршрутки, которую я притормозила в несовсем удобном ему месте - оттого, что лил дождь, а у меня не было с собой зонта. Он дал мне сдачу, больше, чем был должен, и когда я сказала ему: «Вы, наверно, ошиблись», улыбнулся и замотал головой – «Нет, не ошибся». Думаю о человеке, которому обещала успеть позвонить вечером, но вот села сейчас снова писать – а он снова смиренно ждёт, пока я освобожусь, и возможно, поглядывает на часы, задаваясь вопросом, а наступил ли у меня тот самый вечер, в который я собиралась позвонить. Книга Евгения Богата открыта на главе «Полчаса перед сном». Я оттягиваю встречу с ней, желая продлить удовольстве, ибо первые несколько страниц «От автора» уже пролились в душу живительным бальзамом. Я думаю о том, что мы, пожалуй, многого себя лишили, признав преимущества компьютеров и живущих в них электронных буковок – мы лишили себя живых, дышащих писем с неровными почерками, неуклюжими помарками, вложенными в них открытками, календариками, марками и какими-нибудь другими бумажными пустячками. Мы лишились тепла листа бумаги, по которому кто-то очень близкий нам, но по каким-то обстоятельствам внезапно оказавшийся далёким, разливал, рассыпал богатства своей души – самые обычные человеческие эмоции, чувства, переживания, впечатления. А может, и кто-то совсем нам незнакомый делился на таком же листе с нами своими мирами, своими дорогами во Вселенной. Мы лишились вдумчивых диалогов, которые в то же самое время становились ценнейшими монологами. Ибо письма – это не только диалог с далёким корреспондентом, но и своего рода разговор с самим собой. Мне нравится время, в которое я живу. Но иногда, вот в такие вот вечера, мне становится немного жаль того очень ценного и важного, что мы утрачиваем с течением времени... Всё равно иногда очень хочется получить живое письмо – может, где-то в генетической памяти записана эта традиция, - чтобы неспешно ответить на него, потратив, возможно, целый вечер – на разговор с незримым собеседником и с самим собой. Хочется, как в детстве, купить пару десятков открыток и, написав на них светлые пожелания, и не подписавшись ясно и чётко, а как-то туманно – раскидать их по почтовым ящикам ветеранов. Хочется когда-нибудь потом, через много лет, перечитывать не электронные файлы, а пожелтевшие от времени листки с письмами от руки, доставая из какой-нибудь заветной коробочки, перевязанную строгой ленточкой пачку конвертов. Пачку, которая всю жизнь путешествовала с тобой и с годами становилась всё солиднее и толще, а самое главное – всё дороже. Может, этим и объясняется моя тяга к писательству, к письменным размышлениям? Может, я просто веду тот самый диалог с далёким близким, а через этот диалог – продолжаю бесконечный диалог с собой, пытаясь таким образом ещё немножко понять и постичь себя... Вот и Евгений Богат написал мне сегодня: «В письме человек обнаруживает себя порой неосознанно и неожиданно – как в мимике и жестикуляции при разговоре. В какой-то степени письмо и можно назвать мимикой и жестикуляцией души. Часто независимо от воли пишущего оно обнажает черты характера, особенности сердца и судьбы. И в то же время в письме живёт совершенно сознательное желание познать себя, жизнь. Оно и самопознание и миропознание. И именно поэтому оно – творческий акт, формирующий личность. Письмо – документ: и судьбы, и эпохи. Оно – самое неотразимое доказательство: богатства или бедности духа, отчаяния или надежд, любви или равнодушия...» Может, поэтому я так радуюсь этим нежданно выпавшим мне спокойным тихим вечерам в родительском доме, которые дали мне возможость сделать ещё пару шагов на пути самопознания и миропознания – написать несколько писем самой себе?..


Комментариев: 0 | Просмотров: 1537 | распечатать
{rateit}

Copyright © 2007 Nikityonok.spb.ru Все права защищены. Копирование и перепечатка материалов данного сайта без согласия автора запрещены.