Я бегу к родительскому дому, через большой двор, окружённый со всех сторон мощными сталинскими домами. Несколько тропинок пересекаются посреди двора. По приближению к точке их пересечения, замечаю молодого мужчину, который столь же стремительно, что и я, приближается к ней. Мы в полуметре друг от друга и от этой точки. Внезапно он делает стремительное движение и берёт меня за руку. От неожиданости я останавливаюсь и молча вопросительно смотрю в его лицо.


Последние три вечера я провожу в родительском доме. Это означает, что я выпала из привычной суеты, череды встреч и мероприятий и после работы еду прямиком домой. Это означает, что по возвращении домой меня в коридоре встречают мама с котом, я переодеваюсь, мою руки, помогаю нарезать салат и накрыть на стол. Потом мы усаживаемся за стол и за неспешной трапезой обсуждаем недавние события, прошедший день, планы на будущее и многое другое, волнующее нас, связывающее и объединяющее… Папа в отъезде. Но если бы он был в городе – явился бы с работы аккурат к концу нашего ужина и потребовал бы включить «Вести» или какую другую новостную программу, и разговор бы прервался. Однако, сегодня мы одни. Мирный ужин, мирный разговор, и мама, тут, рядом, как в детстве. Ощущение из детства – я маленький ребёнок, который после своих маленьких житейских бурь пришёл искать защиты у мамы. Нет, на этот раз со мной ничего такого особенного не приключилось, просто это ощущение, тут, в родительском доме снова пришло.


Какого цвета любовь? Может быть, белого? Как белоснежное платье невесты, стоящей перед алтарём с любимым мужчиной, которому она отдаёт в этот день своё сердце. Как пара белых лебедей на сокрытом от глаз лесном озере, которые, обретя однажды друг друга, остаются верны до конца своих дней. Как белый мрамор Тадж-Махала, - кто осмелится, любуясь этим удивительным памятником любви, сказать, что её не существует?...


... Разорвать бы всё... подобрать с поверхности моря перья от крыльев Икара и соединить их снова в прекрасные белые крылья... шагнуть с крыши... обязательно вверх... к лучезарному солнцу. Взлететь бы выше, чем позволено разумом, и так же, как Икар, после стремительного полёта, камнем упасть в море... рассыпать лёгкие пёрышки по застывшим в изумлении волнам... позволить им ласково укачать обессилевшее тело и напуганную внезапным падением душу ...почувствовать вкус соли на губах ... глотнуть всеми лёгкими морской воды и уснуть... прилечь на дне, свернувшись калачиком, обхватив крепко-крепко руками коленки... стать пленницей в морском царстве...


Скепсис это не более чем лес. В один прекрасный день его дебри внезапно обрываются, и по глазам ударяет яркий свет. Самый первый порыв – рвануть или попятиться назад. Ибо и тут скепсис всё ещё бормочет: «Как же лес мог закончиться? Не бывает такого». Отползая назад, сливаешься со стволом какого-нибудь дерева и уже из-за него робко высовываешь свой нос к свету, приглядываешься, принюхиваешься и прислушиваешься. Лес-таки действительно оборвался. От его края простирается разнотравный луг, не обязательно залитый солнцем. Просто луг. Просто на нём светлее, чем в лесу. Нет жмущихся друг к другу стволов, своими высокими тенями образующих затёмнённое подпространство, своими кронами, защищающих тебя от чего-то, своими стволами укрывающих от чего-то.


  [1] 2  далее »
Copyright © 2007 Nikityonok.spb.ru Все права защищены. Копирование и перепечатка материалов данного сайта без согласия автора запрещены.